Натюрморты господина Осокина носят продуманный характер. Видна тщательно работа по подбору предметов. Это чёткий признак мастерства, когда ничего не хочется добавить или удалить из кадра. Построение композиции, цветовое решение — здесь тоже всё в полном порядке, но мы сейчас не об этом. Так какой же посыл несёт данный кадр? Или давайте лучше так скажем — какие ассоциации может вызвать данная сцена у меня, у зрителя. Мне малоинтересны натюрморты, где смысл лежит на поверхности и где не следует напрягать интеллект. Какое-нибудь соседство винограда, бокала и штопора — критерий объединения таких предметов в единое множество предметов сцены — он на поверхности. Как, знаете, бывает плоский свет, который никак не проявляет объём предметов, так есть и плоский смысл, который постигается на ходу мимолётным взглядом.
(Тезис) Давайте разбираться с данным натюрмортом. Первое, что приходит на ум — это то, что перед нами предметы, которые напрямую, или в читаемой метафорической форме, связаны с процессом познания. Книги — это кладезь и источник знаний, они занимают визуальный центр кадра. Вокруг них вращаются все остальные предметы. Пустой сосуд в начале пути, который должен быть наполнен в процессе познания ценным содержимым постигаемых истин. Алюминиевый дуршлаг разделяет мелкое и крупное, важное и неважное, истинное и ложное. Важный инструмент познающего субъекта. Светильник — аллегория человеческого разума, выхватывающего лучом внимания и познания неоформленные объекты из тёмного небытия, наделяя их формой и содержанием в нашем описании мира. Часы отсчитывают время, обещая нам, что семена знаний рано или поздно прорастут, устремившись к солнцу, если мы продолжим наши познавательные и образовательные усилия. Звучит это всё довольно бодро и многообещающе.
(Антитезис) Но господин Осокин, не был бы господином Осокиным, если бы этот натюрморт не допускал иного толкования, обращая к нам другую сторону смыслового прочтения. Книги очень ветхие и потрёпанные, к этим утратившим новизну знаниям уже, наверное, никто давно не обращался. Дуршлаг пуст, в нём ничего нет, его давно уже не используют по его прямому назначению — отделению воды от сути. Керосиновая лампа погашена. Она ничего не освещает и сама погрузилась в полумрак. Сосуд в тёмной глубине сцены стоит совершенно пустой. Никто не удосужился его наполнить, потому что процесс познания давно прекращён, а может даже и не начинался. Он скоро полностью погрузится во мрак. Часы отсчитывают бесполезное время для пересушенных пожухших плодов, давно потерявших свои яркие краски. Произрастёт ли из них что-либо в будущем? Большой вопрос. Уныние, декаданс.
(Синтез) Что я хочу сказать? Я хочу сказать, что фотохудожник Осокин, никогда не загоняет зрителя в жёсткие рамки толкования увиденного простотой сюжета, он всегда привносит некую вибрацию смыслов, вплоть до описанной мной инверсии. Он амбивалентен, а иногда и поливалентен. Он допускает многозначные толкования, потому что такова природа истины -- она многогранна, она трудноуловима, она текуча, она стремится просочится сквозь пальцы, оставляя у нас в руках луковую шелуху упрощённых схем, которыми, собственно, и исчерпывается описательная картина мира для большинства из нас.
(Тезис) Давайте разбираться с данным натюрмортом. Первое, что приходит на ум — это то, что перед нами предметы, которые напрямую, или в читаемой метафорической форме, связаны с процессом познания. Книги — это кладезь и источник знаний, они занимают визуальный центр кадра. Вокруг них вращаются все остальные предметы. Пустой сосуд в начале пути, который должен быть наполнен в процессе познания ценным содержимым постигаемых истин. Алюминиевый дуршлаг разделяет мелкое и крупное, важное и неважное, истинное и ложное. Важный инструмент познающего субъекта. Светильник — аллегория человеческого разума, выхватывающего лучом внимания и познания неоформленные объекты из тёмного небытия, наделяя их формой и содержанием в нашем описании мира. Часы отсчитывают время, обещая нам, что семена знаний рано или поздно прорастут, устремившись к солнцу, если мы продолжим наши познавательные и образовательные усилия. Звучит это всё довольно бодро и многообещающе.
(Антитезис) Но господин Осокин, не был бы господином Осокиным, если бы этот натюрморт не допускал иного толкования, обращая к нам другую сторону смыслового прочтения. Книги очень ветхие и потрёпанные, к этим утратившим новизну знаниям уже, наверное, никто давно не обращался. Дуршлаг пуст, в нём ничего нет, его давно уже не используют по его прямому назначению — отделению воды от сути. Керосиновая лампа погашена. Она ничего не освещает и сама погрузилась в полумрак. Сосуд в тёмной глубине сцены стоит совершенно пустой. Никто не удосужился его наполнить, потому что процесс познания давно прекращён, а может даже и не начинался. Он скоро полностью погрузится во мрак. Часы отсчитывают бесполезное время для пересушенных пожухших плодов, давно потерявших свои яркие краски. Произрастёт ли из них что-либо в будущем? Большой вопрос. Уныние, декаданс.
(Синтез) Что я хочу сказать? Я хочу сказать, что фотохудожник Осокин, никогда не загоняет зрителя в жёсткие рамки толкования увиденного простотой сюжета, он всегда привносит некую вибрацию смыслов, вплоть до описанной мной инверсии. Он амбивалентен, а иногда и поливалентен. Он допускает многозначные толкования, потому что такова природа истины -- она многогранна, она трудноуловима, она текуча, она стремится просочится сквозь пальцы, оставляя у нас в руках луковую шелуху упрощённых схем, которыми, собственно, и исчерпывается описательная картина мира для большинства из нас.
Кнопку на свой официальный сайт
или приобретите Аккаунт "Club"
Кнопку на свой официальный сайт
или приобретите Аккаунт "Club"